Космос –
скелет судьбы: человека, рождённого в СССР, меня лично. Наше всё: первый
мобильник купили на Звёздной, число рождения – аркан Звезда, а на базаре
назвали космической женщиной; по одной из версий, прообраз Интернета – моего
паспортного года рождения. Астрологически Всемирная паутина и электроника – Уран,
управитель Водолея, чья эра свободы, равенства и братства-сестринства визуально
эмблематизируется выходом человека в космос (как (со)страдающая эпоха Рыб – не
только ими самими, плывущими, подобно взору Януса, но и крестом Христа). Поэтому
есть подозрение, что началась наша Нью Эйдж of space с первого советского полёта – а, может, ранее, с вернувшейся
собаки.
Её год по
астрологии восточной порядково соотносится с вышеназванным знаком Зодиака
западной, который покровительствует России. Овен в день 12 апреля – созвездие
начала цикла, в том числе Великой Работы в алхимии; год быка – отрыв от земли
золотого тельца, имя Юрий=Георгий, по-гречески земледелец, гагара - птица. Что
ж, советские атеисты выбрали дату на лучшем уровне продвинутых мистиков – а
если разобраться и по таронумерологии...
Причина –
ноосфера Вернадского (импортозамещение коллективного бессознательного Юнга):
русский космизм питал как фантастику, так и её реализацию на тогдашнем научном
уровне (от которого нынешний не настолько оторвался, как планировали – а
точнее, не совсем туда). И советское искусство – как минимум тиранический ампир
и футуристический конструктивизм – вскормлены этими учениями, как и передовой
довоенный кинематограф, и тогдашняя и позднейшая, диссидентски-неподцензурная
фотография.
История
подобна наиболее частотному типу галактик – спиральному, и многое из
шестидесятых и предшествующим их лет нынче возрождается: внуки и внучки
наследуют дедам и бабушкам. Каков же синопсис их визуального романа вечного
космоса с актуальными тенденциями и уникальными личностями?
Звучит
пойманный особыми телескопами орга́н межзвездной пыли, такты которого отмечаемы
скрипичными ключами комет, идут субтитры – или это бесконечный эпос опенинга,
закольцованного с эндингом? Перемешаем и разложим кадры, точно карты нового,
бесконечного Таро – посмотрим вольную экранизацию «Люди как боги» или/и
«Туманности Андромеды». И назовём её, например «Друзья считают странными
кошачьи грёзы загадочных событий»)
Внимание,
говорит Москва благую весть системе Медузы Горгоны! Алые очи солнца на
щупальцах – протуберанцы – обжигают объёмы палеолитических Венер и Марсов. Есть
ли жизнь на последнем за несколько минут до старта спасателей Аэлиты – на
Запорожце от Парка Победы? Шахматные башни в рериховских горах – памятник,
память о ней. Освоение Сатурна и Плутона по витражной формуле Филонова – советские
красные мечты, распятый четырьмя сторонами света Гагарин на фотолинии жизни. Обложки
журнала «Колобок» – советский детский лубок, пра-комикс: одна пионерка в юбке
цвета галстука и без него спит на Луне в гамаке серпа, а другая плывёт через
Вселенную в лодке из ломтика лайма. Сквозь облака Млечный Путь демонстрирует
анатомию урбанизма и зефирных космонавтов погружением в просвечивающуюся
акварель, где далёкие галактики и звёзды дивятся луноходам. Такова другая
Вселенная в поисках красной планеты – янтарно похищенной Европы, а её
фиолетовая сестра, вспышка сон-травы, цветёт на каждой клумбе. Ибо деревья и
камни родной планеты с их дремлющим сознанием и символической речью тоже
пришельцы для человека.
Затемнение,
и вот механические твари поедают красные яйца планет и питают ими толпящееся потомство.
Или они, слоны-долгоносики, зарывают талантливое яблоко Марса аки раздора? Из
апельсина рождается сиамский близнец синего черепа и глáза в ягодицах сердцевины
цветка. Голова пришельца – рогатая раковина, дымящаяся медитацией, линза радуги.
Восход солнца рождает осознанность у рептилоидов параллельного мира, а марш
инопланетян – 2,22! – звёзды. Шива – паучье светило, а великан мал головою:
сила есть, справедливости не надо – дилемма, альтернатива Таро как курица-яйцо
или казнить-помиловать. Клубятся кубы, неровные формы объёмятся, а в зеркале
выступает лик прошлой жизни – детски многоочитый золотой инопланетянин с
полосками флага РФ.
Камера
движется квинтэссенцией вибраций белого света эволюции: луковицы планет-змей-гусениц-единорогов
– гжельских птиц счастья – и надувные рыбы-биороботы, львы и лошади танцуют под
черепом Бога. Кажется на Юпитере кот Ротко, Мондриана, Малевича – в
ренессансном берете. Человек на Луне – не Ленин ли? Лопухи выше роста цветут
колибри, а грибы летают китайскими чайными шляпками. Космические струны пня с
лицом Леонардо – усталый хранитель на гравицапе попал с тессерактом в чёрную
дыру, которая не бесцветна смертью, а собирает все оттенки космоса; такова из
него и земля – спиральный карнавал медуз и отцовствующих рыбоконьков.
Чтобы
взглянуть на это со стороны, в следующем сюжетном повороте шведы сшили всей
семьёй за столом у стенки ракету из государственного флага, похожую на дождь.
Туннель, откуда она стартует – среди пиков космической кардиограммы, колодец
предков и пророков. Отсюда голубь мира вынес масляную пастель первому
космонавту, а майор Том запустил золотых летающих рыбок с лиловыми крыльями и насекомые,
яичные глаза Юпитера в голову Аквариума.
Поэтому далее
сцена музыкантов лучится руной Гебо, словно прожекторами заставка киностудии. Там
человек, захваченный зелёной завистью, бросает в блюзовый квадрат Соляриса
воспалённые эмоции. Синий луч входит в голову или исходит из неё? Кружатся
диски – красные и чёрные обломки света: народная – армянская – музыка
звездопада. Храмы горят на го́ре – на
горе́? – каждый тоже межпланетный корабль, у которого заиндевелый иллюминатор,
и над ним вместо купола или креста ракета из кристаллов, а солнце льётся в рот
апельсиновым соком и рисует картины кульминации.
Аркан
Звезда в обнажённом танце яичниц-туманностей – света, кристальные фонарики,
призмы! – смешивает их в омлет. Органы – планеты тела, и
Венера, как девочка на шаре. Дождь Данаи над барабаном, распростёртые объятия
шамана на ископаемом слитке над Белым безмолвным морем, капли БДСМ-воска на
древнегреческой груди. Это Марина Цветаева в образе ангела Умеренности сеет на
землю розы и леденцы из любимых ею немецких сказок. Её волосы огонь, её волосы
вода – гиперпространство двойственности, пульсация жизни синих насекомых и
оленьих женщин Фриды Кало, чьи руки соединяют миры спиральной окаменелостью. Там
укол розовым зонтиком Мэри Поппинс проращивает переливчатые чашечки сон-травы,
Грааля небесной сферы, груди Богоматери, ёлочные шары планет на бумаге
пространства. Иногда они серебряно-коричневые, как пудра, а порой
тонко-пламенеющие, словно совершенные индивидуальности самаринских sanki – минеральные
срезы туманностей: зефирный водопад или бело-розовый снег нанометалла или
мифрила, золотой акрил на незабудковом холсте.
Зодиакальный
Финбан – памятник победе Колчака в космопорту на Пулковских высотах – локация
развязки. Здесь затерянная звезда соприкасается с тайной комнатой в танце
журавлей: дверь в её стене открывает шарообразную дорогу в будущее. Рядом картуш
Морре на заброшенном бомбоубежище, откуда сквозь вены-сухожилия деревьев
удирает одинокая ракета от окраины к центру петербургской галактики, где спиральные
лестницы в небо в парадных – слепки с ушных раковин гуманоидов. Флаги России и
Франции для некоторых пришельцев – зеркальные линзы, чтоб видеть бледно-лиловое
око шторма – каменное с воздушным голубиным зрачком неровный глазоко
двора-колодца. Телебашни да стеклянные стены небоскрёбов – предвестники ракет и
станций в невесомости. Пока же соляные столпы под небом голубым – как город
золотой.
Сцена после
финальных титров: в хрусталике земли, в кремниевом кристалле её ёлочного шарика
отражается лик богини Геи, а также множества рыжих и чёрно-бурых, словно
лисы-оборотни, повелительниц воронов и сов. В близком космосе – крушение звезды,
а в далёком созвездии теория струн порождает музыку космоса, чтобы ангелы учили
летать краснофигурные сосуды и алые знамёна с помощью пальто-кометы. Через пять
миллиардов лет от Рождества Христова на Земле останется только Сфинкс да тёмные
айсберги вершин Стоунхенджа, занесенного песчаным океаном времени из «Дюны». Тогда
в пустыне, охватившей планету, смогут плясать тонкие серебристые тела наших
потомков, а скитания Гагарина, Жан-Луи Кретьена, Бредбери и Шмитца завершатся
прибытием в миры, где деревья были, есть и останутся большими навстречу
путешествиям, ради которых дитя смотрит из темницы на единственную звезду. Его
освободит, внимание, женская сила: взгляд изнутри – игры разума!
Сей
странный, мельком увиденный нами фрагментами трейлера, фильм никогда не
закончится, ибо не кончится плёнка у Бога. Он снимает и на цифру, разрешение
которой колеблется от абсолютного нуля до такого диапазона, который
непредставим телом человека и не нужен (био)роботу или ИИ. Ибо это техника
совершенной любви, абсолютного и при этом часто радостного знания, по образу и
подобию которых созданы работы на данной выставке.
Созерцая
её, знаю ответ на брачное предложение «Will you still need me Will you still feed
me When I'm sixty-four?», сделанное в 1961 космосом землянам – он очевиден,
разнообразен и прекрасен!
литератор, к.ф.н. Алла Зиневич
